Письмо с фронта. Вторая Мировая Война.

Письмо с фронта времен ВОВ, с печатями проверки Военной цензуры.

Письма складывались простым треугольником, что не требовало конвертов, которые на фронте всегда были в дефиците. Конверт-треугольник — обычно тетрадный лист бумаги, сначала загнутый справа налево, потом слева направо.

Оставшаяся полоса бумаги (поскольку тетрадь не квадратной, а прямоугольной формы) вставлялась, как клапан, внутрь треугольника. Готовое к отправке письмо не заклеивалось — его всё равно должна была прочитать цензура; почтовая марка была не нужна, адрес писался на наружной стороне листа. При отсутствии конвертов в зоне боевых действий во время Первой чеченской кампании (1994—1996) солдаты, проходившие военную службу по призыву, также иногда посылали домой письма, сложенные «треугольником». Берешь обычный прямоугольный лист бумаги, сгибаешь пополам верхний левый угол, приглаживаешь сгиб, потом так же сгибаешь левый нижний. Получается большой треугольник. Теперь его пополам - и готово!Такие "треугольники" НЕ ЗАКЛЕИВАЛИСЬ, а складывались особым образом. Таким способом решались две задачи: нет необходимости в конверте, и предоставлялся легкий доступ для военных цензоров. Перед написанием письма надо было сложить треугольник из чистого листа. Обычно это был либо страничный листик из школьной тетрадки, либо – "двойной", вырванный из середины тетради. Складывать треугольник следовало так, как показано на рисунке. Во время войны это умели делать все, даже маленькие дети, которые иногда, играя, складывали "письмо" из куска газеты и "отправляли" папке на фронт. Первым делом подписывался адрес и пунктиром или линией по кромке намечалась оборотная сторона. Эта оборотная сторона должна оставаться чистой для пометок почтовыми работниками, или для записи, что герой погиб и письмо возвращается адресату. После этого лист разворачивался, и писалось письмо. Текст на листе размещался так, что заполнялись все свободные места, кроме адресной и оборотной треугольных поверхностей листа. Во время войны школьные тетрадки выдавались по счету, учительница пересчитывала листы, а страницы нумеровались. Тетрадку можно было купить, но в магазине они продавались редко. Поэтому письмо писалось убористым почерком, и заполнялись все поля, пригодные для письма. Но лицевая сторона с адресом и чистая оборотная береглись. В случае гибели адресата, адресная сторона перечеркивалась крест-на-крест, но так, что оставался понятным обратный адрес. Запись о гибели делалась на "чистой" стороне треугольника. Иногда такое обратное письмо не доходило до адреса, особенно в случаях, если адресат пропал без вести или расстрелян за трусость. А иногда вернувшийся с "крестом" на адресной стороне треугольник заменял "похоронку". Если боец попадал в другую часть, госпиталь или лазарет, на "чистой" стороне писался новый адрес. Такие переадресованные письма никогда не возвращались пославшему адресату, ибо возвращенное письмо приравнивалось похоронке. Некоторые письма "гуляли" годами и находили солдата через несколько лет после войны. Я такой случай помню. После войны еще лет десять письма в армию и из армии на родину шли в таких треугольниках. Но этим правом могли воспользоваться только солдаты срочной службы на территории СССР. В Германии и Австрии солдатам выдавались конверты. Обычный тетрадный лист, он прямоугольный, Сворачивается верхним краем к боковому левому, получившийся треугольник сворачиваем еще пополам. Оставшуюся снизу част заправляем во внутрь, подгибая уголки. Вот и все.


А вот так пишет о фронтовых письмах поэт Евгений Кабалин:

Треугольники-птицы, оригами войны. Горьких судеб страницы и страшны, и нежны. Далеки расстояния от фронтов до тылов. Письма – связь расставаний через магию слов. Карандашные строчки на случайных листках о боях, и о прочем мимо политрука. На трёхтонках надсадных, на бипланах ночных достигал адресатов треугольник с войны. Жили люди в разлуках от письма до письма. Эту радость без стука приносили в дома. Лишь конверты-квадраты из бумаги штабной возвещали о Братских, опылив сединой. Рассыпалась из армий похоронок крупа о всех тех, кто с плацдармов в рай солдатский попал, и по строчкам казённым растекалась слеза, как помин вознесённым высоко в небеса. Письма нам возвращают пласт далёких времён, только вот не вмещают миллионы имён, миллионы улыбок нерождённых детей, многотонную глыбу горя, бед и смертей. Почту деда в пакете с пожелтевшей тесьмой прочитаю я детям… И в письме за письмом мы услышим звучанье затаённой струны в треугольниках-чайках незнакомой войны.